Как говорить с ребенком об абстрактном искусстве?

Молекула творчества

Как говорить с ребенком об абстрактном искусстве?

+T –

Art– challenge Фонда русского абстрактного искусства: о самом сложном художественном периоде детям за полтора часа.

Говорить с детьми простым языком о сложных вещах – одно из самых увлекательных занятий.  Это похоже на управление парусной лодкой в шторм: тебя метёт из стороны в сторону, еле-еле держишь руль и сложно понять, куда приплывёшь в итоге.

  Также и здесь: никогда не знаешь, к каким вопросам или ответам приведёт диалог. Но всё же, это  страшно интересный процесс. Куратор научного отдела Фонда РАИ Анна Лудина провела два детских мастер-класса в пространстве выставки  «Студия «Новая реальность»(1958-1991).

Трансформация сознания» и делится своим опытом и впечатлениями. 

«Оказавшись на выставке, ребята чувствовали себя как рыбы в воде. Для детей творческой студии «Акаdeмия» музей – родной дом, а разговоры о сложных концепциях и художественных языках – вполне обычное дело. В свои 7-8 лет они гордо носят название «младшие академики».

  Придерживаясь метода «Учись, играя» решено было познакомить  семилетних академиков с выставкой не в  формате скучной  экскурсии, а в формате более подвижного квеста.  Задача состояла в том, чтобы найти все буквы, спрятанные в зале и составить слово «Абстракция».

Звучит слишком легко, но надо сказать, что за этим скрывается полуторачасовое приключение с загадками, поисками, спорами и громким смехом (который пытались контролировать хмурые смотрительницы музея), с которым ребята отлично справились. Диалог с огромными абстрактными полотнами не вызвал ни малейшей сложности.

В то время как родители  со скептицизмом осваивали абстрактный язык живописи, ребята выпаливали ответы даже на каверзные вопросы, разгадывали самые сложные абстрактные символы.

Один из самых трогательных моментов произошел у картины А. Крюкова «Освенцим». Я просила найти ребят картину, где зашифрован образ болезни.

Семилетний Максим подошел к огромному полотну и стал с уверенностью дипломированного искусствоведа рассказывать, что люди на картине очень больны, у них больничная роба, они совсем худые от болезни… А я стояла и не знала, как рассказать семилетнему мальчику, что такое Освенцим и почему эти люди выглядят так. 

В последнем зале каждому из участников был задан самый главный вопрос: «что же такое абстрактное искусство?». Призадумавшись на секунду, (у меня в ушах звучала барабанная дробь) ребята  засыпали меня ответами. Вот некоторые из них:

Егор, 9 лет: Абстрактное искусство это искусство нарисовать «то  – не знаю что».  Чувства какие-то, то,  что не видно глазом: дружба, разговор, ссора, любовь.

Даша, 8 лет:  Абстрактное искусство – это искусство изобразить чувства, то что у нас скрыто внутри, а не то, что мы видим вокруг нас.

Полина, 7 лет: Абстрактное переводится как удаление от конкретного образа.

Миша, 8 лет:  Абстрактное искусство это… Будто внутри есть молекула которая видит, какое у тебя чувство внутри живет, и художник это изображает.

После квеста ребят ждала интерактивная зона музея с творческими заданиями, построенными по особой методике художников студии «Новая реальность». Одно из заданий заключалось в том, чтобы создать фигуру из проволоки, используя только одну линию. Очень здорово было увидеть, что вместо зайчиков – цветочков ребята сделали абстрактные композиции: «Любовь», «Страх» и т.д.» 

Проведение  подобных мастер-классов и квестов по развитию творческого мышления стало визитной карточкой Фонда РАИ с момента его основания.  Это не удивительно, ведь  кроме уникальной коллекции абстракционистов – шестидесятников студии «Новая реальность», Фонду  принадлежит и теоретическое наследие студийцев: «Теория всеобщей контактности» основателя и лидера Элия Белютина.

  Суть теории состоит в том, что абстрактное искусство развивает эмоциональный интеллект человека, высвобождая скрытый потенциал творческой энергии, и позволяет  мыслить образно, нестандартно.  Удивительно, но это работает всегда и со всеми невзирая на возраст, специальность и склонность к творчеству: с менеджерами, чиновниками, студентами, детьми с ограниченными возможностями  и т.

д. 

Занятие  с «младшими академиками» лишь подтвердило тот факт, что «Новая реальность» – это не просто группа художников, оказавшихся в опале, это способ мышления, продуктивного саморазвития, который можно использовать с самого раннего возраста.

  Мэтры студии, художники – идеологи, такие, как Владислав Зубраев, сразу пришли к пониманию того, что дети  – это  и есть проводники в новую реальность, в будущее. Каждое новое поколение опережает предыдущее: учится быстрее, легче усваивает информацию.

“Моё общение с «академиками» напомнило мне о юных «учениках» Зубарева – соседских ребятишках, которые, за неимением бумаги,  развешивали на заборе огромные куски обоев и погружались с упоением в абстрактную живопись.

Эти дети наверняка сейчас мои ровесники, и я, в свою очередь, открываю уже другому, младшему поколению абстрактное восприятие, учу их понимать новый художественный язык. Я надеюсь, что это занятие было важно для них так же, как это было важно для меня.”- говорит Анна. 

Фонд проводит выставку в одном из ведущих московских музеев –  Московском Музее Современного Искусства (ММОМА) на Петровке, 25.  «Студия «Новая реальность» (1958-1991). Трансформация сознания», а также зона с мастер-классами по методике Элия Белютинаоткрыта для гостей до 15 января. 

Источник: https://snob.ru/profile/30664/blog/118162

Как говорить с ребёнком об искусстве

Как говорить с ребенком об абстрактном искусстве?

Фрагмент картины Августа Зигерта «Маленький искусствовед»

Искусство делает нас лучше — пробуждает эмоции и чувства, дарит наслаждение. Но чтобы открыть мир искусства ребёнку, оказывается, не обязательно прочитать ему лекцию о картине. Достаточно просто оставить их наедине. И тогда ребёнок сможет понять даже больше, чем мы от него ждём.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Надо ли внести музыку, изо, мировую художественную культуру в список основных предметов в школе. Сейчас они относятся к факультативным, и далеко не каждая школа заморачивается на тему эстетического образования.

Если, конечно, это не является профильным направлением.

Ясное дело, живём мы в век информационных технологий, и устаревшие рубенсовские тётеньки с пышными формами могут вызвать очень неоднозначную реакцию какого-нибудь продвинутого десятилетнего парнишки.

И тем не менее факт, что предметы искусства призваны играть первостепенную роль в формировании духовной культуры, мало у кого вызывает сомнения.

И что парадоксально: зима 2017 года с её вьющимися очередями в музеи на фоне совсем не жаркой погоды подтверждает готовность граждан в век потребления употребить уже что-то нематериальное.

Не будем сейчас вдаваться в тонкости индивидуальной мотивации каждого, кто хочет прикоснуться к прекрасному.

Интересно другое: чиновников от образования повышать статус этих школьных предметов ещё не тянет, а народ к искусству уже подтягивается

Особенно порадовали дети, которых в этих очередях тоже хватало. Кто-то пришёл из-за своего желания, кто-то повиновался воле родителей, кому-то это было интересно, кому-то — ужасно скучно (благо телефон всегда рядом, есть куда уткнуться). А как же ещё привить им «разумное, доброе, вечное» в наше неидейно-техногенное время.

Одного рецепта или методики, конечно, нет. Но есть интересный опыт, который я вычитала в книге «Тропинка в картину» Веры Исааковны Чайковской, и о котором хочу рассказать.

Главный герой книги — реальный мальчик Илюша. Его не смогла увлечь своими скучными рассказами музейный экскурсовод, тогда мальчик постепенно «проложил свою тропинку» к картинам русских художников. По сюжету непонятные объекты на великих полотнах Венецианова, Врубеля, Иванова, Федотова и других художников оживают и обретают свои характеры и историю.

Сила искусства в эмоциях, которые оно вызывает. Взрослые хотят привить детям любовь к искусству, но при этом навязывают своё видение, передают свои впечатления, пересказывают своё знание содержания картины, книги или оперы. В этом случае не произойдёт полноценного контакта между произведением искусства и тем, для кого оно создано.

Всего одна идея сужает количество смыслов картины или книги. И влияет на зрителя, читателя или слушателя и мешаем ему со-творчески взаимодействовать с автором. После написания любая картина начинает существовать самостоятельно. Даже её создатель уже не властен над ней. С этого момента творение находится с каждым зрителем в индивидуально-чувственном и эмоционально-эстетическом диалоге.

Сюжет, композиция, образность воздействуют на детей так же, как и на взрослых. Если им не мешать, а только подтолкнуть к размышлению, научить видеть, а после дать возможность выразить мысли и эмоции и прислушаться к их реакции, она может не только удивить, но даже и кое-чему научить.

Именно так предлагает поступать Вера Чайковская: вызывайте интерес к искусству у детей, открывайте перед ними окно в мир живых образов и фантазии без ограничений

Вере Чайковской удалось без нравоучений и занудства показать, что путь в искусстве у каждого может быть свой, произведение живёт своей жизнью и может рождать в ребёнке другие образы, возможно, даже не те, что задумывались автором.

В книге нет правильного или неправильного суждения, верной или ошибочной дороги, есть три разных героя и три мнения (у читателей их может быть ещё больше). Книгу можно читать вместе с родителями, а можно по очереди, и потом обсудить вместе.

В ней есть спорные и смешные ситуации, которые расшатывают привычную манеру подачи информации маститыми искусствоведами. Здесь с героями не обязательно соглашаться.

Более того, часто с ними очень хочется поспорить и ещё больше тянет посмотреть на эти картины живьём, почитать про этих художников, узнать, а как было на самом деле.

Но самое главное — эта книга показывает возможность самому видеть, чувствовать, воспринимать искусство и вести с ним диалог. И взрослые совсем не мешают, просто слушают, задают вопросы и не хватаются за голову, если мальчик фантазирует и предлагает спасти помпейцев с помощью вертолета.

Может быть, детей нового века так и надо образовывать, не ограничивая, не мешая, не заставляя, а просто слушать и пытаться понять? Наверное, только так у них получится протопать свою тропинку и в искусстве, и в жизни. Ведь это их время. Это не они до нас не доросли, а мы для них устарели.

Источник: https://mel.fm/blog/gayana-abramyan/52394-kak-govorit-s-rebenkom-ob-iskusstve

София Садовская: «Если родителям не нравится современное искусство, это не значит, что оно не понравится их детям»

Как говорить с ребенком об абстрактном искусстве?

– Есть мнение, что детей можно научить рисовать, лепить и т.д. Но можно ли научить детей искусству?

– Для этого надо понимать, что такое искусство. Искусство – это не набор фактов, историй, картин. Искусство дает человеку возможность пережить определенный опыт. Опыт – это не просто информация и ответы на вопросы «в каком году написана картина?» и «кто художник?» Идея наших мастерских состояла в том, чтобы создать ситуацию получения детьми разного опыта от общения с искусством.

– С детьми какого возраста вы работаете? Как проходят занятия?

– Мы поняли, что малышам до 6 лет нужно просто рисовать, без информационной нагрузки. Поэтому мы отказались от работы с маленьким детьми и оставили младших школьников.

Участники нашего проекта – это дети от 7 до 12 лет. Мы хотели бы начать работу с подростками, пока у нас не было такой практики.

Занятия проходят в группах до 15 человек, длятся около 1,5 часа и состоят из трех основных частей:

1. Дискуссия с открытыми вопросами. На «открытые вопросы» нельзя ответить «да» или «нет». Мы не спрашиваем детей, кто и в каком году написал картину. Мы спрашиваем «что вы видите?», «что вы чувствуете?».

У меня есть любимый вопрос: «как вы думаете, что вдохновило художника на создание этой работы?» Конечно, мы не можем точно знать, что чувствовал художник, но мы можем предположить. Ответы помогают найти контакт с работой и углубляют понимание произведений искусства как у взрослых, так и у детей. Дискуссия длится 10-15 минут.

Я, конечно, рассказываю о том, кто, когда, в какое время создал работу, но не проверяю, запомнили дети или нет. Однако, по моим наблюдениям, дети очень хорошо запоминают, и факты тоже. 

2. Игры. Короткие игры вовлекают детей в творческий процесс.

Например, если мы разбираем аппликации Анри Матисса, то одну из его работ я вывожу через проектор на стену и прошу детей представить, что Матисс пригласил их в гости и попросил помочь ему доделать эту аппликацию.

Это не индивидуальная игра, а коллективное творчество, вовлечение. Такая форма работы помогает детям, анализируя (но не проговаривая) предмет искусства, понять, какие формы и цвета использовал художник. Такие упражнения мы используем на каждом занятии.

3. Мастер-класс. Это основная часть занятия, которая занимает около часа. Мастер-класс связан с тем, что мы смотрели и разбирали во время дискуссии и игры. Если это аппликации Матисса, то используем его технику. Как известно, он не покупал цветную бумагу, а закрашивал ее сам.

Это значит, что дети сами закрашивают несколько листов акварельной бумаги, учатся смешивать цвета и делают аппликацию. Это час их личной работы. Еще один пример – художник Александр Колдер, который придумал подвижные скульптуры «мобили» и создавал скульптуры из проволоки.

Когда мы изучали его творчество, показали детям работы мастера и предложили сделать свои «мобили» или скульптуры из проволоки и бумаги. Каждый сделал что-то свое.

– Как вы выбираете художников для занятий, есть ли среди них белорусские?

– Да, мы рассматривали творчество некоторых  белорусских художников, но нечасто. Зато этот сезон у нас начинается циклом занятий, полностью посвященным художникам «Витебской школы».

Наши занятия проходят в галерее современного искусства. Поэтому мы можем посвятить занятие представленным на выставке работам и их автору.

Например, в галерее «Ў» была выставка украинско-немецкого художника Aljoscha, который привез в Минск необычные биоморфные инсталляции.

Мы рассматривали эти работы, дети написали о них стихи, танцевали эти инсталляции и сделали свои объекты из похожих материалов.

– Что больше всего увлекает детей из названных вами видов деятельности?

– Эффект дают все компоненты занятия в комплексе. Почти любого художника можно представить так, что ребенку будет интересно. Детей увлекает искусство. Например, малышам нравятся фовисты – яркие цвета, понятные формы.

Также творчество Марка Шагала – он сказочный, в его работах много необычного. Детям постарше нравится реализм, особенно в тот момент, когда они сами учатся рисовать.

Все дети проходят через этап «ого, это нарисовано, как на фотографии».

Мы не подаем информацию в форме «это хорошо, а это плохо». Но показываем, что искусство очень разное. Наша главная цель – научить детей быть открытыми разному искусству.

– Какие направления современного искусства предлагаются детям? Визуальные, перформансы, литература, музыка? Есть ли жанры, которые больше подходят детям?

– Мы изучаем все формы современного визуального искусства. В меньшей степени перформанс, в большей – инсталляцию, объекты, скульптуру, живопись, иногда музыку. Например, Кандинский часто связывал свои работы с экспериментальными музыкальными композициями, и когда мы проходили Кандинского, слушали эту музыку.

– Как вы объясняете детям, что такое «инсталляция»?

– Это объект в пространстве, более сложный, чем скульптура, составной, созданный из различных элементов. Инсталляция может включать в себя видео, звуки, и какие-то дополнительные предметы. Инсталляции можно демонстрировать на улице и в других неожиданных для классического искусства местах, с использованием нестандартных форм и материалов.

– Что можно считать результатом такого обучения? Как можно измерить успех образовательного процесса?

– Это довольно сложный вопрос. Современные родители любят, чтобы на вопрос «чему научился ребенок?» был конкретный ответ. Мне самой было бы очень интересно его найти.

Существуют научные исследования, которые показывают, что у детей, которые ходят в музеи, посещают другие культурные учреждения, лучше развита память, им свойственно лучшее понимание исторических событий, у них более развита историческая эмпатия, и вообще эмпатия – ощущение мира, они проще принимают разные формы искусства и используют критическое мышление. Это значит, что анализ предметов искусства влияет на умение рассуждать.

цель моей работы – это развитие интереса к современному искусству, формирование критического мышления, умения анализировать. Конечно, важен и контекст, и дети постепенно узнают его в процессе обучения.

В результате занятий происходит формирование определенной культуры мышления, которую дети впоследствии смогут применить к прочитанной книге или к увиденной картине. Мы хотим, чтобы ребенок понимал, какие вопросы надо себе задать, чтобы проанализировать любое произведение искусства и взять что-то для себя. Эта наша цель.

– Меняются ли дети на протяжении занятий?

– Иногда в начале занятий, когда я показываю какую-то необычную работу и спрашиваю, «как ты думаешь, что это? Это искусство?», дети отвечают «нет» или «скорее всего, нет». Но постепенно ответ меняется на «может быть», «возможно, это значит …» и т.д.

Дети, которые постоянно посещают занятия, даже не ждут вопроса – я показываю работу художника на проекторе и они сразу начинают рассуждать: «мне кажется, что художник вдохновился…» У них нет отвержения и страха, они не боятся. И это мой успех.

Ведь страх рождает непонимание, блокирует возможность рассуждать.

– Каково участие взрослых в процессе обучения?

– Я считаю, что взрослые не должны вмешиваться в процесс мастер-класса и в работу ребенка. Но когда взрослые участвуют в процессе обсуждения – это хорошо, потому что у нас у всех разное видение. Но, честно говоря, родители не часто остаются на занятиях. Мы делали специальные лекции для родителей, чтобы объяснить им, что происходит на занятиях.

Если родителям не нравится современное искусство, то это не значит, что оно не понравится их детям. Не стоит говорить ребенку «это так непонятно», «мне это не нравится» и т.д., лучше спросить его «что ты об этом думаешь?», не давая своей оценки.

Дети могу давать очень интересные комментарии к работам и показать их с совершенно неожиданной стороны. Взрослым часто сложно принять непонятные вещи.

У детей нет культурного фона, бэкграунда взрослого человека, нет и страха, поэтому они сами могут научить любить и понимать современное искусство.

– Имея опыт в этой сфере, вы могли бы назвать ошибки, заблуждения, которые существуют относительно обучения детей современному искусству? Как их избежать и не повторять?

– Ну, есть такое мнение (ошибочное, на мой взгляд), что маленьким детям не стоит показывать искусство ХХ и ХХІ века. Я считаю это заблуждением. Дети очень открыты к разным формам искусства, и я не думаю, что тут могут быть какие-то ограничения.

Некоторые ошибки мы допускали и в процессе нашей работы. В один момент мы поняли, что посвящаем занятия только очень известным художникам: Матиссу, Шагалу, Ван Гогу. И на них собираются большие группы, родителям эти имена знакомы.

Но мы хотели идти дальше, и когда мы поставили в программу имена не таких популярных, но также всемирно известных художников, например, японской художницы Яей Кусамы или скульптора Аниша Капура (Великобритания-Индия), на занятие пришло 5 человек… Взрослые их не знают и не понимают, зачем вести ребенка на занятие с непонятной темой.

Поэтому мы решили, что надо изменить подачу информации для родителей. Сейчас мы вообще не анонсируем имя художника, а только тему занятия.

Дети всегда знают, что изображено на абстрактных работах. У них есть свой уникальный ответ, своя интерпретация.

– Как расширить практику обучения детей современному искусству? Какие у вас планы?

– Я считаю, что очень важно работать с педагогами, музейными сотрудниками, чтобы они понимали, зачем водить детей в музеи современного искусства. Сейчас мы готовим книгу о белорусском искусстве ХХ века для детей.

Это будет первое подобное издание в нашей стране. Искусство ХХ и ХХІ века по-прежнему остается за рамками школьной программы. Очень хотелось бы сделать собственную студию, поскольку занятия в галерее имеют свою специфику.

Мы хотим дать детям больше свободы. 

Источник: https://www.culturepartnership.eu/article/sophia-sadovskaya

«Я тоже так могу»: Как понять и полюбить абстрактное искусство

Как говорить с ребенком об абстрактном искусстве?

НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ В ЕВРЕЙСКОМ МУЗЕЕ И ЦЕНТРЕ толерантности заканчиваетсявыставка «Абстракция и образ» Герхарда Рихтера — первая в России персональная экспозиция одного из самых влиятельных и дорогих современных художников.

Пока на недавно продлённую выставку Рафаэля и Караваджо и грузинский авангард в ГМИИ им. А. С. Пушкина стоят очереди, Рихтера можно посмотреть в комфортной компании пары десятков посетителей.

В таком парадоксе виновато не только то, что Еврейский музей сильно уступает в популярности Пушкинскому или Эрмитажу, но и то, что многие до сих пор относятся к абстрактному искусству скептически.

Даже тех, кто ориентируется в совриске и хорошо понимает, какое значение для мировой культуры имеет «Чёрный квадрат», отпугивает «элитарность» и «недоступность» абстракции.

Мы иронизируем над произведениями модных художников, поражаемся аукционным рекордам и опасаемся, что за фасадом искусствоведческих терминов окажется пустота — ведь художественные достоинства работ, напоминающих детские каракули, иногда вызывают сомнения и у профессионалов.

На самом деле ореол «недоступности» абстрактного искусства легко развеять — в этой инструкции мы постарались объяснить, почему абстракцию называют «буддийским телевидением» и с какой стороны к ней подойти.

↑ Герхард Рихтер. Ноябрь 1/54. 2012

В залах, где висят полотна эпохи Возрождения, сориентируется даже не очень подготовленный зритель: по крайней мере, он сможет легко назвать, что изображено на картине — люди, фрукты или море, какие эмоции испытывают герои, есть ли в этом произведении сюжет, знакомы ли ему участники событий.

Перед полотнами Ротко, Поллока или Малевича мы чувствуем себя не так уверенно — на них нет объекта, за который можно зацепиться взглядом и порассуждать о нём, чтобы, как в школе, выяснить, «что хотел сказать автор».

В этом и состоит главное отличие абстрактной, или беспредметной, живописи от более привычной нам фигуративной: художник-абстракционист вообще не стремится изобразить окружающий мир, он не ставит перед собой такую задачу.

Если внимательно посмотреть на последние два века истории западного искусства, становится понятно, что отказ от предмета в живописи — не каприз кучки нонконформистов, а закономерный этап развития.

В XIX веке появилась фотография, и художники освободились от обязанности изображать мир таким, какой он есть: портреты родственников и любимых собачек стали делать в фотоателье — получалось быстрее и дешевле, чем заказывать у мастера картину маслом.

С изобретением фотографии исчезла необходимость скрупулёзно копировать то, что мы видим, чтобы сохранить это в памяти.

← Джексон Поллок.
Стенографическая фигура. 1942

К середине XIX века некоторые начали подозревать, что реалистическое искусство — это ловушка.

Художники в совершенстве освоили законы перспективы и композиции, научились изображать людей и животных с необыкновенной точностью, обзавелись подходящими материалами, но результат выглядел всё менее убедительно.

Мир начал стремительно меняться, города становились больше, началась индустриализация — на этом фоне реалистичные изображения полей, батальных сцен и обнажённых натурщиц показались устаревшими, оторванными от сложных переживаний современного человека.

Импрессионисты, постимпрессионисты, фовисты и кубисты — художники, которые не побоялись снова поставить вопрос о том, что важно в искусстве: каждое из этих направлений использовало опыт предыдущего поколения, экспериментируя с цветом и формой.

В итоге некоторые художники пришли к тому, что контакт между автором и зрителем происходит не через проекции реальности, а через линии, пятна и мазки краски — так искусство избавилось от необходимости что-либо изображать, предлагая зрителю ощутить ничем не замутнённую радость от взаимодействия с цветом, формой, линиями и текстурой. Всё это отлично сочеталось с новыми философскими и религиозными учениями — в частности, теософией, а локомотивы русского авангарда Василий Кандинский и Казимир Малевич разработали собственные философские системы, в которых теория искусства связана с принципами идеального общества.

Вот кошмар, в котором может оказаться каждый любитель современного искусства: представьте, что вы стоите перед восхитительной, как написано в путеводителе, картиной Агнес Мартин и не чувствуете ровным счётом ничего.

Ничего, кроме раздражения и лёгкой грусти — не потому что картина вызывает у вас такие ощущения, а потому что вы вообще не понимаете, что здесь нарисовано и куда нужно смотреть (вы даже не уверены, что кураторы повесили работу нужной стороной).

В такой ситуации на помощь спешит формальный анализ, с которого стоит начинать знакомство с любым произведением искусства.

Выдохните и попробуйте ответить на несколько детских вопросов: что я вижу перед собой — картину или скульптуру, графику или живопись? С помощью каких материалов и когда это было создано? Как можно описать эти формы и линии? Как они взаимодействуют? Двигаются они или статичны? Есть ли здесь глубина — какие элементы изображения находятся на первом плане, а какие на втором?

← Барнетт Ньюман. Без названия. 1945

Следующий этап тоже довольно простой: прислушайтесь к себе и попробуйте определить, какие эмоции у вас вызывает то, что вы видите. Весёлые эти красные треугольники или тревожные? Ощущаю ли я себя спокойно или картина давит на меня? Контрольный вопрос: пытаюсь ли я понять, на что это похоже, или позволяю своему разуму свободно взаимодействовать с цветом и формой?

Помните, что важна не только картина, но и рама — или её отсутствие. В случае с теми же Ньюманом, Мондрианом или «амазонкой авангарда» Ольгой Розановой отказ от рамы — осознанный выбор художника, который приглашает вас отбросить старые представления об искусстве и мысленно расширить его пределы, буквально выйти за рамки.

Чтобы чувствовать себя увереннее, можете запомнить простую классификацию абстрактных произведений: их принято разделять на геометрические (Пит Мондриан, Элсуорт Келли, Тео ван Дусбург) и лирические (Элен Франкенталер, Герхард Рихтер, Василий Кандинский).

↑ Элен Франкенталер. Orange Hoop. 1965

↑ Элен Франкенталер. Solarium. 1964

«Мой ребёнок/кошка/обезьяна может не хуже», — фраза, которую произносят каждый день в каждом музее современного искусства (возможно, где-то додумались поставить специальный счётчик).

Лёгкий способ ответить на подобную претензию — фыркнуть и закатить глаза, сетуя на духовную нищету окружающих, сложный и более продуктивный — отнестись к вопросу серьёзно и попробовать объяснить, почему мастерство абстракционистов стоит оценивать иначе.

Великий семиолог Ролан Барт написал проникновенное эссе о кажущейся «детскости» каракулей Сая Твомбли, а наша современница Сюзи Ходж посвятила этой теме целую книгу.

Многие абстракционисты имеют классическое образование и отличные навыки академического рисунка — то есть они способны нарисовать симпатичную вазу с цветами, закат на море или портрет, но почему-то не хотят.

Они выбирают визуальный опыт, не обременённый предметностью: художники как бы облегчают задачу зрителю, не давая ему отвлечься на объекты, изображённые на картине, и помогают сразу погрузиться в эмоциональное переживание.

← Сай Твомбли. Без названия. 1954

В 2011 году исследователи решили проверить, действительно ли полотна в жанре абстрактного экспрессионизма (к этому направлению абстрактного искусства возникает больше всего вопросов) неотличимы от рисунков маленьких детей, а также художеств шимпанзе и слонов.

Испытуемым предлагали посмотреть на пары картинок и определить, какие из них сделаны профессиональными художниками — в 60–70 % случаев респонденты выбирали «настоящие» произведения искусства.

Перевес небольшой, но статистически значимый — видимо, в работах абстракционистов действительно есть что-то такое, что отличает их от рисунков умного шимпанзе. Ещё одно новое исследование показало, что отличить работы абстракционистов от детских рисунков могут и сами дети.

Чтобы проверить своё художественное чутьё, можете пройти тест с аналогичными условиями на BuzzFeed.

Если ваш мозг готов к небольшой перегрузке, задумайтесь о том, что всё искусство по сути своей абстрактно.

Фигуративная живопись, будь то натюрморт «Мальчик с трубкой» Пикассо или «Последний день Помпеи» Брюллова — это проекция трёхмерного мира на плоский холст, имитация «реальности», которую мы воспринимаем через зрение.

Об объективности нашего восприятия тоже говорить не приходится — ведь возможности человеческого зрения, слуха и других чувств весьма ограниченны, и оценить их мы самостоятельно не можем.

Мраморный Давид — не живой парень, а кусок камня, которому Микеланджело придал форму, напоминающую нам мужчину (а представление о том, как выглядят мужчины, мы получили из своего жизненного опыта).

Если очень близко подойти к Джоконде, вам всё равно будет казаться, что вы видите её нежную, почти живую кожу, прозрачную вуаль и туман вдалеке — но и это по сути абстракция, просто Леонардо да Винчи очень кропотливо и долго накладывал друг на друга слои краски, чтобы создать очень тонкую иллюзию. Более наглядно фокус с разоблачением работает с фовистами и пуантилистами: если вы приблизитесь к картине Писсаро, то увидите не бульвар Монмартр и закат в Эраньи, а множество разноцветных мелких мазков. Иллюзорной сути искусства посвящена знаменитая картина Рене Магритта «Вероломство образов»: конечно, «это не трубка» — это всего лишь удачно расположенные на холсте мазки краски.

← Элен Франкенталер. 
Nepenthe. 1972

Импрессионисты, в чьей компетентности мы сегодня не сомневаемся, были абстракционистами своего времени: Моне, Дега, Ренуара и их друзей обвиняли в том, что они отказались от реалистичного изображения в пользу передачи ощущений.

«Небрежные» мазки, заметные невооружённым глазом, «странная» композиция и другие прогрессивные приёмы казались публике того времени кощунственными.

В конце XIX века импрессионистов всерьёз обвиняли в «неумении рисовать», вульгарности и цинизме.

Организаторам парижского Салона пришлось повесить «Олимпию» Мане практически под потолком — слишком много нашлось желающих плюнуть в неё или проткнуть полотно зонтом. Сильно ли эта ситуация отличается от инцидента 1987 года в амстердамском музее Стеделийк, когда мужчина напал с ножом картину «Кто боится красного, жёлтого и голубого III» абстракциониста Барнетта Ньюмана?

↑ Марк Ротко. Без названия. 1944-1946

Лучший способ прочувствовать произведение абстрактного искусства — встать перед ним и смотреть, смотреть и смотреть.

Некоторые работы могут погрузить зрителя в глубокие экзистенциальные переживания или экстатический транс — чаще всего такое происходит с картинами Марка Ротко и объектами Аниша Капура, но подобный эффект могут оказывать и работы неизвестных художников.

Хотя эмоциональный контакт важнее всего, отказываться от чтения этикеток и знакомства с историческим контекстом не стоит: название не поможет вам понять «смысл» произведения, но может натолкнуть на интересные мысли.

Даже сухие наименования вроде «Композиция № 2» и «Объект № 7» кое-что нам сообщают: давая своей работе такое имя, автор призывает нас отказаться от поисков «подтекста» или «символизма» и сосредоточиться на духовном переживании. 

← Юрий Злотников. Композиция №22. 1979

История создания работы тоже важна: скорее всего, если вы узнаете, когда и при каких обстоятельствах было создано произведение, вы разглядите в нём что-то новое.

Прочитав биографию художника, заботливо подготовленную для вас кураторами музея, спросите себя, какое значение могло иметь это произведение в той стране и в то время, когда работал его автор: тот же «Чёрный квадрат» производит совсем другое впечатление, если вы что-то знаете о философских течениях и искусстве начала XX века.

Ещё один, менее известный пример — серия «Сигнальные системы» пионера русской послевоенной абстракции Юрия Злотникова. Сегодня цветные кружочки на белом холсте не кажутся революционными — но в 1950-е, когда официальное искусство выглядело примерно так, абстракции Злотникова были настоящим прорывом.

Всегда лучше уделить внимание нескольким приглянувшимся вам работам, чем пробежать по музею галопом, пытаясь объять необъятное.

Профессор Дженнифер Робертс из Гарварда заставляет своих студентов смотреть на одну картину по три часа — от вас, конечно, никто не требует такой стойкости, но тридцати секунд на картину Кандинского явно не хватит.

В своём манифесте — признании в любви абстракции известный арт-критик Джерри Зальц называет гипнотические полотна Ротко «буддийским телевидением» — подразумевается, что вглядываться в них можно бесконечно.

Лучший способ проверить крамольную мысль «я могу нарисовать не хуже», которая порой возникает и у профессиональных искусствоведов, — провести эксперимент в домашних условиях. Будет интересно и в обратной ситуации — если вы побаиваетесь браться за краски из-за «неумения рисовать» или «отсутствия способностей».

Неспроста именно абстрактные техники чаще других используют в арт-терапии: они помогают выразить сложные ощущения, для которых трудно подобрать слова.

Для многих художников, страдающих от внутренних противоречий и собственной несовместимости с внешним миром, абстракция стала чуть ли не единственным способом примирения с действительностью (кроме наркотиков и алкоголя, конечно).

Абстрактные работы можно создавать с помощью любых художественных материалов — от акварели до дубовой коры, так что вы наверняка найдёте технику, которая придётся вам по душе и по средствам. Пожалуй, не стоит сразу начинать с дриппинга, знаменитой техники Поллока — заляпаете краской себя и всё вокруг.

← Пит Мондриан. Tableau №2 / Composition №V. 1914

Если под рукой есть дети — обязательно привлеките их к процессу: практика показывает, что дошкольники гораздо быстрее улавливают суть абстракции, чем скептически настроенные взрослые (а людям младше пяти просто нравится размазывать краску — и такая живопись действия тоже имеет право на существование). Опираться можно на отличную книгу Франсуазы Барб-Галль «Как говорить с детьми об искусстве» — приведённый в ней разбор картины Мондриана «Композиция с красным, синим и жёлтым» для самых маленьких не стыдно почитать и взрослым.

И при создании собственных абстрактных работ, и при знакомстве с признанными мастерами главное — присутствовать в моменте и ощущать радость от собственных интеллектуальных усилий.

Абстракция настолько субъективна, что утончённые знатоки искусства и случайные зрители оказываются перед ней на равных.

Нет «правильного» и «неправильного» способа прочувствовать абстрактное произведение — а значит, можно не бояться ошибиться.

Фотографии: MoMA (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9), Еврейский музей, АРТ4

Источник: https://www.wonderzine.com/wonderzine/entertainment/art/223965-abstract-art

Это курс для детей современных родителей, которые понимают ценность культурного багажа (образования) и важность креативного ресурса в современном мире.

Курс построен таким образом, что ребёнок сможет с лёгкостью освоить мир современного искусства и познакомиться с различными направлениями, школами и течениями внутри современного искусства.

Здесь нет места бездумному срисовыванию, шаблонному мышлению, копированию, сосредоточению исключительно на технических составляющих, а не на возможности понимания, развития креативности и творческой свободе.

Наша цель – не только обучение приёмам и техникам современного искусства, но и создание креативного типа мышления, позволяющего совершенно по-новому подходить к решению творческих задач.

Мы стремимся дать ребёнку навык самостоятельно размышлять о современном искусстве, понимать и отвечать на извечный для современного искусства вопрос: «Почему это искусство?».Вопрос действительно трудный, но тут важно помнить, что со времени появления первой абстрактной работы прошёл уже целый век.

За это время абстрактные работы начала прошлого века (!) приобрели статус «классики». А классику абстрактного искусства пора бы знать, а не задавать вопросы или теряться в недоумении перед картинами столетней давности.

Вместе мы будем учиться понимать, мыслить и творить в русле современного искусства!

Формат

Занятия будут проходить 1 раз в неделю и длиться 3 часа.
На каждом занятии мы будем изучать работы современных художников (Кандинский, Малевич, Матисс, Мондриан, Поллок, Уорхол и др.), и, опираясь на их опыт, дети будут работать над собственным проектом.

Каждое занятие по современному абстрактному искусству будет состоять из двух частей:— лекционно-визуальная часть по теории современного искусства ХХ века, где мы будем говорить о художественном течении, жизни и творческом пути художника-абстракциониста, а также совершать короткий экскурс в искусство древности, пытаясь понять на что опиралось искусство 20-го века при его возникновении.

— практическая часть, на которой дети будут создать свою художественную работу c применением полученных знаний.

На курсе мы будем использовать множество разнообразных форм, техник и методов работы, где найдётся место и играм, и театральным практикам, и практикам арт-терапии, а также охватим множество разнообразных направлений – скульптура, рисунок, живопись, коллаж, ассамбляж, инсталляция, видео и т.д. Узнаем как в искусстве используется плоскость, пятно, линия, объем, цвет.
Кроме индивидуальных работ будут создаваться коллективные. Получившиеся работы мы разберем и проанализируем в группе.

По завершении курса дети научатся ориентироваться в современном искусстве 20 века, знать основные направления и их представителей, получат незаменимый навык творческого мышления и возможность развития способности нестандартно реализовывать свои творческие идеи.

Приём:Приглашаем детей от 6-и до 15 лет на уникальный курс (название), в котором мы отправимся в увлекательное творческое путешествие в мир искусства.

Наполняемость группы 10-15 человек.

Стоимость: 6000 р. за месяц обучения

При оплате по занятиям стоимость 1400 р.

Ведущие:

Татьяна Почтенная

Художник и педагог с авторскими программами. Практикующий психолог семейного и индивидуального консультирования. Специалист в области арт-терапии. Руководитель пространства развития «Практика».Окончила психологический факультет Самарского Государственного Университета.

Обучалась по специальности «Мастер-художник» и «Декоративно прикладное искусство».Сертификаты и дипломы многочисленных курсов переподготовки и повышения квалификации: сертифицированный арт-терапевт (диплом ИМАТОН г.

Санкт-Питербург), действительный член Российской Арт-терапевтической Ассоциации, участник программ Московского Института интегративной семейной терапии с 2013г по настоящее время, повышение квалификации СамГУ по «Транзактному анализу Психосоматических расстройств», повышение квалификации по авторскому методу «Кинотерапии и Кинотренинга», обучение в Школе современного искусства “Qadro” и участник ряда групповых выставок (Галерея «Виктория»), повышение квалификации по работе с метафорическими ассоциативными картами (ИИСТ г. Москва) и т.д..

Опыт в преподавании и проведении тренингов, семинаров, индивидуальной и групповой терапии, работы с детьми и подростками более 6 лет.

Источник: http://vpraktike.ru/artkid/

Для родителей
Добавить комментарий