Скажи на ушко!

«Дай я тебе на ушко скажу… Ты наша мама?»

Скажи на ушко!

Алина и Полина – сестры. Их биологическая мама оставила девочек соседке и не вернулась. Так Алина и Полина попали в детский дом. Старшей Алине было 2,7. От стресса она почти не разговаривала и смотрела на всех с настороженностью. Младшей Полине было год с небольшим.

Тем временем, их будущие приемные родители Эльвира и Кирилл собирались усыновить мальчика, тоже Кирилла, собирали документы и проходили школу приемных родителей. Еще перед свадьбой у них  была одинаковая мечта – усыновить ребенка.

Кирилл: До брака этот момент обсуждался, и мы знали, что возьмем. Решение у нас было.

Эльвира: Потом мы с Кириллом попали на первую конференцию “Россия без сирот” и после этого мы стали в этом направлении двигаться, помогали здесь в организации в Тольятти. После этого было принято 100% решение, что мы берем.

Кирилл: Но велопробег “Россия без сирот” нас вдохновил на принятие решения. Все были под впечатлением.

За год до усыновления, в 2012 году, через город Тольятти проезжала велоколонна из бывших беспризорников со своими новыми приемными родителями. Кирилл и Эльвира были представителями альянса “Россия без сирот” и координировали проведение пробега у себя в городе.

Эльвира: Когда видишь ребят вживую, не на видеороликах, и ты видишь измененные судьбы детей, то понимаешь, что ты тоже можешь чью-то судьбу изменить и дать другую жизнь. Это, конечно, больше всего вдохновляло.

Мы один детский дом курируем, это 350 км от нашего города. И мы после велопробега присмотрели там девочку, она нам понравилась, но ее удочерили. Мы не успели… Мы перестали смотреть деток заранее, чтобы не разочаровываться.

Потому что мы помолились и поняли, что наш ребенок нас дождется.

Алину и Полину будущие родители увидели как раз в этом детском доме на одном из праздников. На тот момент  их нельзя было удочерить, так как еще не состоялся суд по лишению их биоматери родительских прав.

Эльвира: Я спрашиваю воспитателя: “Кто это девочка?” про Полину, а мне отвечают: “Это Полина, у нее сестренка есть старшая – Алина”. На тот момент еще не было решения на них. Обычно говорят, что вот этих детей можно усыновить, а про этих так не говорили. 

К этому времени у будущих приемных родителей уже были готовы документы на усыновление.

Эльвира: Мы позвонили в детский дом и спросили, как у мальчика Кирилла дела обстоят, а они говорят, что у него еще не скоро суд состоится. Но у Полины и Алины суд состоялся. Мы поехали, у нас уже было разрешение, и нас дети сразу приняли. Детей подготовили, им сказали, что приедет тетя с дядей, и что вы им очень понравились.

И когда мы зашли в группу, малая не совсем понимала, а старшая так посмотрела, как будто пыталась узнать меня. Она же постарше, что-то помнила из того времени и с настороженностью смотрела. Мы начали играть и общаться. И когда их уже на занятие повели она меня наклоняет к себе и говорит: “Дай я тебе на ушко скажу… Ты наша мама”? И все… такой комочек в горле.

Я сказала: “Да”, и они начали говорить “мама”, “папа”.

Вся семья в деталях помнит день, когда уезжали домой в четвером. 

Эльвира: Алина вообще любимицей была. Когда мы их забирали, весь детский дом провожал. Подарки нам дарили. Дети до сих пор помнят во что мы были одеты. Они спрашивали куда мы едем, мы говорили, что братик у них еще есть. У нас же еще есть старший сын. Спрашивали: “Какой братик?” 

Кирилл: Хоть интернат не лучшее место для ребенка, но от интерната тоже много зависит, есть же разные учреждения. Нам повезло, что в интернате, куда мы ездим, занимаются детьми, развивают. Это тоже отразилось. 

Помнят дети что-то до их жизни в детском доме? 

Эльвира: В начале Алина рассказывала, что помнит маму пьяную на диване. И один раз была такая ситуация: в поликлинике, где мы были, она какую-то женщину увидела и говорит младшей: “Смотри, смотри – это мама наша”. Может похожа визуально как-то.

А младшая толкает ее локтем и говорит: “Ты что, вот наша мама”, – и на меня показывает. Мы не говорим, что это был детский дом, они знают слово “группа”.

Спрашивают: “А помнишь когда ты нас забрала?” Так-то они помнят, что они где-то были, спрашивать сейчас начинают: “А почему мы так долго жили в группе, почему мы не дома жили, а в группе там?” Я отвечаю: “Давай ты чуть постарше вырастешь, и я тебе расскажу”.

Как проходил процесс адаптации?

Эльвира: У Алины очень сложная адаптация была, у старшей. У нее  был безумный страх, что ее оставят. Она в садике не оставалась, истерики устраивала, когда из виду меня теряла, сразу плакала. Помогал психолог из детского сада. Он рекомендовал личные вещи свои давать.

Мы даже кольца свои вешали на цепочку ей, она ее с собой брала, потом вспоминала, обнимала, понимала, что мы рядом. Советы нам помогли. У нас с ней был такой разговор, как сейчас помню. Завтракает и плачет. Я сажусь перед ней на коленки и спрашиваю: “Алиночка, чего ты боишься?” А она: ”Я боюсь, что ты меня оставишь”. Я объяснила, что никогда ее не оставлю.

Она меня обняла и сказала: “Хорошо мамочка. Я больше не буду плакать”.

А младшая, Полина?

Эльвира: Полина раньше была плаксивая-плаксивая. Сейчас она вообще такой цветочек, она раскрылась. Кто с детского дома видел фотографии – не узнавали, так она  расцвела. Она послушная тоже, бесстрашная спортсменка, маленькая, а волевая, со стерженьком, с характором растет. Любовь она изменяет.

Как отреагировали родственники?

Эльвира: Мама у меня изначально была в шоке и против. Ей нужно было ночь переспать с этой мыслью. Она знала, что у меня есть такое желание, но не верила. Мы когда привезли 2 фотографии она спрашивает: “Что, надо выбрать? Они же разные”. Я говорю: “Нет мама, выбора нет.

Это наши дети”. И она в слезы. Мы были на даче, она утром встала и говорит: “Эльвир, пойдем я тебе покажу. Вот здесь будет песочница”. Я знаю что такое быть мамой, но никогда раньше не испытывала со стороны деток столько любви, столько внимания, столько ласки.

Я удивляюсь, какие такие ласковые слова подбирают. 

Кирилл: Воспитывая детей, понимаешь, что ты меняешь судьбу ребенка, и это затмевает все трудности. Мы знаем, что любовь все меняет. Любовь превыше всех вещей на земле. 

Источник: https://www.refnews.ru/read/article/1122301

Скажи мне на ушко…

Скажи на ушко!

Большую часть раздела «Аазину» занимает песнь, в ярких метафорических образах которой отражено гармоничное единство Творения. Прошлое, настоящее и будущее сплетаются в единый поток истории. Перед взором Моше открывается вся реальность, в которой нет противоречий, где события разных эпох дополняют и раскрывают друг друга.

Вначале Моше призывает Небо и Землю в вечные свидетели тех несчастий, которые постигнут евреев, если они изменят Б-гу и Торе.

В песне последовательно раскрываются пять главных исторических тем: 1) Б-г создал мир для того, чтобы все населяющие его народы стремились к выполнению Его воли, причем посредническая миссия была возложена на евреев; 2) Б-г дал сынам Израиля Святую землю, чтобы они служили Ему с радостью, пользуясь материальным изобилием, но они, неблагодарные, изменили Ему; 3) Еврейский народ заслужил полного истребления, но Б-г проявил милосердие и ограничил наказание их изгнанием из Эрец-Исраэль; 4) В конце дней евреи будут спасены; 5) Моше ярко описывает предстоящую эпоху спасения еврейского народа, восстановления его престижа и наказания его врагов. В конце раздела Б-г дает последнее указание Моше: взойти на гору Нево и приобщиться к своим предкам.

***

«Внемлите, небеса, и я говорить буду, и услышит земля речи уст моих» (32:1).

Слово, тихо сказанное в ухо, действует порой гораздо эффективнее, чем крик с расстояния.

Когда Б-г хочет сообщить нам что-то важное, Он «говорит тихо» в самое «ухо» нашей души, и затем душа передает Его волю нашему телу. Таков смысл выше приведенного стиха, первого в разделе «Аазину».

«Аазину» образовано от слова «озен», на иврите «ухо». «Аазину» буквально означает — дайте мне ухо: «Дайте мне ухо, небеса, и я говорить буду».

Небо воплощает собой душу человека, а земля — его тело. Если небеса «подставляют ухо», если душа откликается на мягко произнесенную команду своего Творца, то земля послушно следует за ней: «… и услышит земля речи уст моих»: она ведет себя так, как Он того хочет.

Но если душа «затыкает ухо», не желая слушать Голос вечности, то Б-г обращается прямо к телу, и такая связь может быть очень болезненной… Впрочем, Всевышний никогда не стремится мстить. Все Его действия — нам на благо.

Когда душа не откликается на Его призыв, не идет на связь с Ним, Он обращается к телу, чтобы привлечь ее внимание.

Вот почему в «афторе», отрывке из Книги Пророков, к разделу Торы «Дварим», который мы читали перед Девятым ава, пророк Ишаягу произносит то же самое слово: «Аазину» — «Дай мне ухо, земля!».

В этом отрывке, в отличие от сегодняшнего раздела, Ишаягу говорит в «ухо» не души, а тела. Он предостерегает евреев, сообщает им, куда заведут их грехи. Души людей закрыты; они не слышат предостережений Б-га и его угроз. Поэтому «открыть уши» приходится их телам.

Причем, сообщение с Небес передается тем языком, который тело понимает…

Позади остались Грозные десять дней, от Рош ХаШана до Йом-Кипура. Приговор уже вынесен. Прошлый шаббат назывался «шаббат шува», суббота возвращения.

Однако Всевышний ждет нашего возвращения не только в Грозные дни, но и после них, круглый год, до следующих Грозных дней. Если мы откроем уши наших душ, то обязательно услышим Его Голос. А если нет…. Что ж, у Него есть много способов привлечь наше внимание. Но это уже будет не ласковое слово на ушко, а нечто более тяжелое и серьезное.

Любите страдания!

«Помни дни древности…» (32:7).

Один из комментаторов объясняет скрытое значение этих слов: всякий раз, когда Б-г заставляет нас страдать, мы должны помнить о тех неисчислимых благах, которыми Он компенсирует нам эти страдания в Мире грядущем.

Великий мудрец Хафец-Хаим иллюстрировал эту трудную для понимания мысль таким аллегорическим рассказом. Некий еврей арендовал у графа дом за триста рублей в год.

Он аккуратно из года в год платил за аренду, и граф, в свою очередь, не доставлял ему никаких неприятностей.

Однажды графу потребовалось уехать за границу на долгий срок, и он назначил одного из слуг временным управляющим своего имения, включая дом, в котором жил еврей. Этот слуга оказался патологически жадным и подлым человеком. Ему доставляло удовольствие издеваться над людьми, оказавшимися в зависимости у него.

Первым делом он увеличил еврею арендную плату с трехсот до пятисот рублей. В день очередного платежа управляющий получил от еврея деньги и аккуратно их пересчитал. В пачке не хватало двадцати рублей. Арендатор сказал, что не успел собрать требуемую сумму, и что через несколько дней он покроет недостачу.

Однако управляющий потребовал все деньги немедленно и, когда убедился, что у еврея их нет, приказал высечь его: по одному удару плетью за каждый недостающий рубль. Точно также он поступил и с другими арендаторами князя, не сумевшими выполнить его финансовые требования.

Вымогательство и насилие быстро обогатили этого бывшего слугу, и очень скоро он купил себе целое имение по соседству с владениями графа.

Между тем униженный и оскорбленный еврей-арендатор с нетерпением ждал возвращения графа, чтобы сообщить ему о возмутительном поведении управляющего. Жена отговаривала его, предостерегала от возможных неприятностей. Но обида жгла сердце еврея, и, когда графе вернулся, он решительно отправился к нему со своей жалобой.

Граф сочувственно выслушал рассказ арендатора — и о резком повышении арендной платы, и о несправедливой порке, и о росте благосостояния его доверенного слуги. Граф был вне себя от гнева.

Он обещал еврею, что выплатит ему по сто рублей за каждый удар плетью и плюс к этому пожалует несчастной жертве произвола половину поместья, приобретенного слугой за четыре тысячи награбленных рублей. Граф вызвал нотариуса и тут же оформил свое решение.

Тем временем жена арендатора с нетерпением и тревогой ждала его возвращения. И вот муж предстал перед ней с недовольным выражением на лице. Неужели граф отверг его жалобу? Нет, ответил еврей, результат превзошел его самые смелые ожидания, и он показал жене нотариально заверенную дарственную грамоту.

«Так чем же ты недоволен!?» — воскликнула вконец растерявшаяся женщина. Тогда муж терпеливо объяснил ей, что синяки, полученные от плетей, давно зажили и забылись, а деньги — вот они, настоящие. И лучше бы он получил тогда не двадцать, а сорок плетей.

Тогда граф пожаловал бы ему все поместье этого негодяя, а не жалкую половину…

Именно так, заключает Хафец-Хаим, надо относиться к страданиям в этом мире. Мы боимся их и всячески стараемся избежать. Но, оказавшись в Мире грядущем, мы вдруг обнаружим, что каждая минута перенесенных страданий щедро оплачивается по самой высокой шкале; и тогда мы горько пожалеем, что страдали и мучились слишком мало.

Страдания бывают разными. Они даются нам для испытания или за грехи. Некоторым людям суждено страдать от рождения — такова их судьба, «мазаль».

Так или иначе, приведенный рассказ по-новому раскрывает перед нами философскую концепцию страданий.

Теперь мы знаем, почему мучаются праведники — их ждет по ту сторону бытия поистине бесценная награда, по сравнению с которой даже поместье стоимостью четыре тысячи царских рублей кажется мелкой подачкой.

Оцените пост

(ещё не оценено)
Загрузка…

Источник: http://evreimir.com/151473/skazhi-mne-na-ushko/

Для родителей
Добавить комментарий